Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

dh

Письма Марине Александровне. Письмо Третье. Обживаюсь

Добрый день, разлюбезная моя Марина Александровна! Во первых строках моего письма хочу сообщить, что все хорошо, и даже больше - знаю, что все у нас с тобой будет еще лучше! Вчера приехал, как и планировал в 23-00 с тренировки. Туда и обратно нас (с нами был Артем и Саша, машина большая) возил мой ассистент - Богдан. У него несколько машин, одна их любимых BMW X3. Всю дорогу туда машина скрипела динамиками - где-то под капотом провод электропроводки коротил, обратно - перестала и утихомирилась. Как бы и что в жизни не происходило, на тренировке все выветривается, а после чувствуешь приятную усталость во всем теле, разливающуюся теплотой.
Collapse )
dh

Командировка. Часть первая. Холодно

Таксист приехал на полчаса раньше назначенного времени (пришла смс-ка -"Вас ожидает серебристая Хонда...") и, судя по всему, видел во сне колбасу.

2-45.
Спал он крепко и причмокивал губами. Я видел это через боковое стекло, не решаясь его разбудить, когда делал круг почета вокруг машины.Хлопнув дверцей и усевшись в кресло по-соседству с водителем, я не обнаружил ремня безопасности.

Разбуженный таксист шевельнулся, согнул тушку и тупо уперся животом в руль. Всю дорогу он сопел и, как мне казалось, ронял голову на живот. Я ловил себя на мысли, что он не до конца проснулся, и если сон его приберет, то придется свободной рукой помогать ему рулить, ведь автопилот может не справиться со сложным маршрутом, а машина - свернуть в нитуда...
Collapse )
dh

Мы процедим этот водоём!

Что ж, пора обживаться и тут!

Как хорошо, что семь лет назад я зарегил этот ник на ЖЖ.
Происхождение его знают некоторые друзья с ДНГС. Этот ник позаимствован. Это название психоделической группы моего друга Шагги Рейндера. У Шаги даже где-то есть деревянная табличка, а вот остались ли записи, - надо уточнить.

***

Итак, в этом блоге будут тексты, музыка собственного сочинения и, возможно, рисунки.

Если возникнет желание обратиться к читателям или чего-нибудь обсудить, наверное, я так и сделаю; а в остальном, все зависит от «искры божьей» и количества свободного времени.

***

Сегодня планирую отъехать в Бурмистрово и отдохнуть на берегу Обского моря. Меня ждут: рыбалка на судака, ночной костер, прохладительные и горячительные напитки, запах сосен, палатки и проветривание башки. А так как писать в дневник с миниатюрных устройств я не научился, да и потребности совмещать таковое при общении с природой у меня не возникает, то, скорее всего, появлюсь тут в понедельник. Продолжу сажать гортензии, обильно унавоживать благодатную почву, и обязательно вкручу лампочку.

До скорой встречи, ваш Дикус!
настоящее

Лёшка

— Сына Алексеем назовем! — упорствую я.
— Ни за что! — мягко улыбается она.

Есть что-то общее во взгляде будущих мам. Мне порой кажется, что их взгляд направлен внутрь, как, впрочем, и мысли. Я подсаживаюсь к ней рядышком на диван, кладу руку на живот — «толкается» и, чуть смягчившись, мямлю:
— Может, не ездить уже? Родишь ведь без меня.
— Она же твоя бабушка, а мы… мы — справимся. Мы будем тебя ждать и скучать. Правда?! — она поправляет складки халата на животе и чуть откидывается назад. — Да и маму одну отпускать, сам понимаешь.

Плацкартный вагон. Я бегаю курить каждые пятнадцать минут. Мама читает любовный роман.
— Знаешь ведь, что вредно, Сереженька, зачем?
— Давно уже мам.

Поздняя осень. Металлическая луна. Чавкает грязь под ногами; снег вперемешку с желтой глиной на ботинках. Капли висят на свежевыкрашенных трубах. Награды на красных подушечках и шепот на двух языках:
— Заказали оркестр все-таки! Он так хотел.
— Мулла не будет отпевать, — нельзя ведь с оркестром-то.
— Фронтовик, сколько раз в танке горел!
—…и за неделю до золотой свадьбы.
Глохну. Оркестр выдувает рыжее пламя, а мулла отпускает в небо протяжную мелодию.

Май. Весь поселок на улице. Они никогда не закрывали двери на ключ. Знакомый мулла и та же молитва. Они будут лежать рядом. Голос, один общий голос:
— Полтора года без него.
— Надо же, просто простыла.

И снова плацкартный вагон. Я простужен — больно глотать. Пишу стихи, а у мамы дрожит голос:
— Не кури, Сереженька!
— Я постараюсь, мам.

Вокзал. Девятое мая. Кирпичное здание из мелкого выщербленного кирпича и, кажется, что уже давно высыпался песок из швов, а стены выдавливают красную крошку.
Мы поднимаемся на второй этаж. Я прячу голову в джинсовую куртку и давлюсь кашлем. Слезятся глаза.
— Ты простыл?
— Дождалась…
— Езжай домой, лечись!

Мы с мамой уходим. Я то и дело оглядываюсь; и вот уже видно только живот на красном фоне. Она не уходит до последнего и машет рукой.

Маршрутка. Кровать и горящая голова. Хлопает дверь, и доносится мамин голос из прихожей:
— Это ты? Да ты ненормальная! В одном халатике.
Влетает она. Я кашляю:
— Зачем ты…
— Ты же болеешь, как я могу тебя бросить?

Мы лежим рядом. Я обнимаю её сутулую спину.
— Ой, кажется началось!!! — стонет она и обхватывает руками низ живота. — Мама-а…

В скорой трясет. И снова кирпич. Мы опять прощаемся.
— Рожать буду! — говорит она.
— Посмотрим.

Я один на квартире. Ночь. По столу ползет пейджер: «У вас родился сын. Вес…». Я вскакиваю и звоню маме.

Утро. Я на втором этаже в кирпиче. Трогаю мягкий живот-подушку. Она охает:
— Порвалась немножко.
— Заживет.
— Лёшкой назвала.